"Экономика не сможет "взлететь", даже если вдруг чиновники перестанут брать взятки": Іноземцев про те, чому Росія приречена на розвал

"Публикация очередного прогноза Всемирного банка о предполагаемом развитии российской экономики, в котором специалисты банка изложили более чем скромные оценки роста (+1,2% в 2019 г. и по 1,8% в 2020-м и 2021-м против официального прогноза Минэкономики в 1,3, 2,0 и "выше 3,0%") не стала неожиданностью", - пише у своєму блозі Владислав Іноземцев, повідомляють Патріоти України, і продовжує:

"Судя по настроениям в России, в том числе подтверждающимся как ускоренным закрытием тысяч компаний, так и разочарованием, царящем на Санкт-Петербургском экономическом форуме, мало кто верит сегодня в возможность того «прорыва» (или даже «рывка»), о котором охотно рассуждают в Кремле.

Каковы причины подобного положения дел? Основные из них известны: российская экономика превратилась практически в государственное хозяйство (на том же ПМЭФ банк «Тинькофф» был единственной негосударственной компанией-спонсором мероприятия), а роль менеджеров в нем играют силовики, которые (если судить по масштабам периодически изымаемых у них сумм) давно стали его главными бенефициарами. В течение последних трех лет довольно быстрыми темпами растет отток капитала (если тенденция этого года сохранится, он может превысить $100 млрд), импортозамещение не работает, расчет на приток китайских инвестиций не оправдался, выхода из международной изоляции также не случилось.

Стагнация в российской экономике (с 2014 по 2018 год после всех коррекций среднегодовой темп прироста ВВП в России составил 0,4% против 2,4% в США, 2,9% в мире в целом и 6,9% в Китае) стала вполне привычной, и она не может быть преодолена в рамках той экономической логики, которая с 2012 года доминирует в российских элитах. В подавляющем большинстве стран основным драйвером экономического роста является конечное потребление — в США и ЕС мы видим это в относительно «чистом» виде, в Китае, где правительство активно кредитует промышленность через государственные банки — в несколько искаженном: либо граждане, либо компании, реализующие им свои товары и услуги, становятся источниками денег, которые затем «растекаются» по всему народному хозяйству. В такой системе главный удар кризиса принимают на себя именно крупные корпорации, производящие машины и оборудование; в данном секторе усиливается конкуренция и тем самым ускоряется технологический прогресс.

В России с возвращением Путина в Кремль пытаются внедрить диаметрально противоположную модель: деньги активно изымаются у конечных потребителей и малого бизнеса. Об этом свидетельствуют снижение реальных доходов, отсутствие адресных программ помощи малоимущим, повышение налогов и сборов и «кошмарение» мелких предпринимателей, а затем через профицитный бюджет вкачиваются в госкомпании, преимущественно работающие на экспорт (нефтянка) или на то же государство (оборонка, авиапром, инфраструктурные проекты). Именно поэтому экономика не может «взлететь» — и не сможет, даже если вдруг чиновники перестанут брать взятки, а все выделяемые средства будут использоваться по назначению. Просто само их «назначение» сейчас таково, что оно не может запустить экономический рост — в лучшем случае ВВП повысится на ту же сумму, которая через бюджет изъята у более эффективных собственников, чем государство.


Экономика не сможет «взлететь», даже если вдруг чиновники перестанут брать взятки, а все выделяемые средства будут использоваться по назначению


Основная проблема, приносимая продолжающейся стагнацией (причем, ни население, ни бизнес не верят в экономический «рост», изобретаемый Росстатом), проявляется в нарастающей усталости населения. Усталость эта отличается от ощущений, доминировавших в 1990-е годы: тогда у части населения проявлялось отчаяние от краха предшествующего образа жизни, зато у части возникало ощущение широких возможностей. Кроме того, резкое падение экономики продолжалось всего четыре года, а новая реальность резко отличалась хотя бы по форме от опостылевшего социализма. Сегодня в России сложилась ситуация, когда снижение доходов идет уже шестой год подряд, повышается пенсионный возраст, девальвация происходит теми же темпами, что и, например, в 1993–1997 годах, но при этом экономика вообще не дает возможности проявиться частной инициативе, «правоохранители» работают лучше любых рэкетиров, а социальные лифты остановились. Положение усугубляется тем, что власти осознанно создают у народа ощущение жизни «в осажденной крепости» и тем самым посылают сигнал о том, что на улучшение жизни в ближайшем будущем не стоит рассчитывать. В такой ситуации власть не должна удивляться снижению собственной популярности.

Это снижение сегодня отмечается практически всеми социологическими опросами: даже сверхлояльный ВЦИОМ определял рейтинг поддержки В. Путина в 30,5%, пока его руководителей не одернули из Кремля и цифра не выросла до 72%. Если бы российская элита серьезно относилась к такой безделице как Конституция, которая не предполагает права президента находиться у власти пожизненно, нынешнее положение вещей открывало бы широкие возможности для комбинации, подобной той, которой завершились 1990-е годы: так как масштабный экономический кризис на отрезке времени до 2024 года представляется практически неизбежным (следует напомнить, что циклическийхозяйственный подъем в США продолжается уже 120-й месяц при средней длине цикла за последние 40 лет в 83 месяца). Экономические проблемы на фоне падения популярности стареющего президента должны быть использованы для «раскрутки» преемника, который смог бы использовать усталость от нынешней стагнации и накопленные резервы для смены повестки и экономического рывка, возможного даже при относительно косметическом «ремонте» системы. Однако, судя по всему, ни о какой «смене караула» речи не идет: Путин, пожалуй, искренне верит в то, что экономика может перейти к росту, а его «ближний круг» не способен пожертвовать текущими финансовыми интересами ради долгосрочной стабильности. В данных условиях рейтинги будут «рисоваться» приблизительно теми же методами, что и экономический рост, и продолжаться это может еще долго.


Путин искренне верит, что экономика может перейти к росту, а его «ближний круг» не способен пожертвовать текущими финансовыми интересами ради долгосрочной стабильности


Современная российская стагнация вряд ли должна считаться опасной сама по себе. Не нужно рассказывать друг другу сказки о том, что Россия, если не ускорится, может куда-то опоздать: всюду, куда могла, она уже опоздала. Каждый новый год топтания на месте усиливает ощущение ошибочности нынешней политики и тем самым создает дополнительные предпосылки для ее пересмотра. Начало правления Путина показывает, что вполне успешные преобразования могут отнюдь не идти вразрез с интересами доминирующих элит; напротив, в нынешних условиях от начала бурного роста выиграют все, в том числе и чиновники, давно ставшие собственниками большей части отечественных активов. Опасной нынешнюю ситуацию делают три фактора: во-первых, отсутствие в элитах четкого плана перехода от путинской к постпутинской эпохе; во-вторых, внутренняя несогласованность элитных групп, результатом которой становятся крайне рискованные шаги на отраслевом и региональном уровнях; и, в-третьих, неизбежное приближение кризиса, который, скорее всего, обернется растратой резервов и переходом стагнации в продолжительную рецессию.


Не нужно рассказывать друг другу сказки о том, что Россия, если не ускорится, может куда-то опоздать: всюду, куда могла, она уже опоздала


Если сравнить в связи с этим ситуацию в российской экономике в 2007 и 2019 годах, можно заметить примечательные обстоятельства. В конце 2007 года резервы правительства находились на уровне в 3,85 трлн рублей ($156,9 млрд), а расходы федерального бюджета составляли за год 5,99 трлн рублей ($234,2 млрд). Несмотря на это, кризис привел к проседанию ВВП на 7,9% в 2009 году и потере около $80 млрд резервов. В 2018 году резервы на конец года находились на уровне в 4,04 трлн рублей ($58,15 млрд), а расходы федерального бюджета составили за год 16,7 трлн рублей. Иначе говоря, сегодня сложно мобилизовать резервы сопоставимого масштаба. Стоит также помнить, что в предшествующий кризису 2008–2009 годов период (возьмем 2005–2007 годы) сальдо притока капитала было положительным ($132,2 млрд), тогда как в 2016–2018 годах — отрицательным ($106,7 млрд). Все это говорит о том, что сегодня российская экономика куда менее подготовлена к серьезным потрясениям, нежели прежде.

Подводя итог, я бы сказал: в последние годы российские элиты полностью потеряли чувство самосохранения. Они ничего не предприняли для того, чтобы преодолеть рукотворный экономический кризис; они не пытаются смягчить недовольство населения финансовыми, социальными и экологическими проблемами, а скорее только провоцируют его, и, что самое важное, они демонстративно отказываются рассматривать происходящее в качестве прелюдии к смене политического руководства страны и ее экономической политики. Такой курс в перспективе 4–5 лет способен создать в полной мере революционную ситуацию, которую никакие нарисованные рейтинги и придуманные темпы роста не смогут предотвратить".

Окупанти завдали ракетного удару по Одесі, виникли пожежі, постраждали цивільні, зокрема трирічна дитина

субота, 20 квітень 2024, 19:40

Російські окупаційні війська 20 квітня завдали чергового ракетного удару по Одесі, виникли пожежі, є постраждалі. Про це в Telegram проінформував голова ОВА Олег Кіпер, передають Патріоти України. "Ворог не припиняє терор мирного населення. Внаслідок ч...

Закон про "іноагентів" не наближає Грузію до ЄС, - ​президент Європейської Ради

субота, 20 квітень 2024, 19:05

Президент Європейської Ради Шарль Мішель розкритикував грузинський закон про "іноагентів", заявивши, що його прийняття вплине на рішення про вступ Грузії до ЄС. Про це повідомляє Euronews, передають Патріоти України. "Я хочу чітко заявити: цей законопр...