Хіти тижня. "Гиркины чувствуют - игра идет к финишу, к Гааге", - аналітик

"В последнее время на российском ТВ и в российском же сегменте сети, все чаще появляются интервью с боевиками, которые принимали участие в боевых действиях на Донбассе в самом начале войны, весной-летом 2014 года. Со Стрелковым-Гиркиным и Безлером – все понятно. Это тщеславные негодяи, которые уже очень много наговорили такого, что уже не отмоются перед неизбежным трибуналом", - пише блогер Анти-Колорадос у статті для defence-line.org, передають Патріоти України, та продовжує:

"Причем, в самом начале эпопеи, когда они были уверены в том, что полномасштабное вторжение армии РФ неизбежно, они пели бодрые песни типа "мы красные кавалеристы и про нас", и чуть позже, репертуар стал меняться. Особенно это было видно по словоохотливому Гиркину. Постепенно его вальяжность стала уходить, а когда в Луга*доне и России, стали взрываться, отстреливаться или травиться его заочные подельники, появилась крайняя озабоченность. Оно и понятно, такие типы шкурой чувствуют, что концепция изменилась.

Тут надо понимать, что именно те деятели, которые рассказывали о "порядке", "дисциплине" и прочем, на самом деле иносказательно выражали свою причастность к пыткам, внесудебным казням и прочим вещам, которые однозначно попадают под состав военных преступлений. Это – крайне неприятная штука, ибо имеет международную юрисдикцию и не имеет сроков давности. Надежда была на то, что большое наступление смоет реки крови, которые пролили они лично, морем большой крови.

В этом плане, можно найти десятки интервью Гиркина, где он рассуждает о чем угодно, а возвращается к одному – надо начинать большую войну. Собственно говоря, только лопоухая публика может списать это на воинственный клич. На самом деле, это визг свиньи, которую тянут на заклание. Гиркин это понял одним из первых и изменил риторику. Гораздо более тупой Безлер, который снимал видео "расстрела", производимого им лично, хватился гораздо позже и пришел к тому же самому выводу.

Наверняка у них есть знакомые юристы, работающие в области криминального права, которые по полочкам им разложили ситуацию только на основе их многочисленных видео и пояснили, что все эти рисовки перед камерой и воинственные, кровожадные заявления, ни что иное, как задокументированная явка с повинной. Мало того, не пояснили, что работали они широко и открыто, а потому, где-то остались десятки и сотни свидетелей и куча объективных доказательств, которые обеспечат им либо виселицу, либо пожизненное заключение.

Причем, когда такой персонаж осознает, в какой именно ситуации он казался, у него включается давно вырубленное критическое мышление и он уже начинает смотреть на обстановку другими глазами. И тут он замечает много интересного. Ему становится понятно, что очень многие военные уже давно не горят желанием повоевать, ибо чувствуют то же самое, что и гиркины – игра идет к финишу, а в конце будет реализован известный принцип "каждый сам за себя".

Россия не имеет фюрера, который сказал, что принимает грехи своих военных и СС на себя и ответит за них даже перед Богом. Путин этого даже не обещал, он не желает отвечать даже за своих пленных, а уж за тех, кого вот-вот начнут прижимать за военные преступления – подавно. История с малазийским самолетом – прокрутит мистерию, которая потом будет проигрываться в гигантских масштабах. От тех военных, участие которых в преступлении будет прямо доказано - откажутся все, и военное, и политическое руководство России. Что уже говорить о такой сволочи как Гиркин и Ко?

В их ситуации есть еще один аспект, надежно хоронящий любые надежды. Изначально у них была надежда на Путина, как на великого комбинатора. Они себе представляли, что те или иные вещи происходят исключительно из стратегических соображений нацлидера, который вполне контролирует ситуацию и знает, как поступать в той или иной ситуации, чтобы получить нужный результат. Постепенно, критическое мышление стало выдавать тревожные сигналы, показывающие простую и очевидную истину: стратега Путина – нет. Даже его тактика – вопрос спорный. Три года назад, аннексия Крыма воспринималась как феноменальная победа, но уже сейчас это выглядит несколько иначе".