"Мы не обязаны помогать Украине". Фраза все чаще звучит от людей, путающих добровольную благотворительность с моральным долгом", - блогер-одесит

"Тогда на Западе, который начинался на границе с Румынией и тянулся через Европу, Атлантику, через Канаду и США, через Тихий океан и всю Японию, все сочувствовали украинцам в их трагедии и были готовы помочь чем могли. Той весной меня переполняли не только тревоги, но и восхищение миром демократии и свободы, пришедшим на помощь Украине. Мы барахтались в ледяной проруби, а люди доброй воли протянули нам руку, чтобы спасти. Как тут не поверить в торжество солидарности, не позволяющей человеку оставаться равнодушными, когда на его глазах гибнет живое существо.

Однако вытащить Украину пока не удалось. Слишком цепкой оказалась хватка болотного чудища. Зато рука помощи ослабла и нет уверенности, что она не сможет вновь спрятаться за спину, как было в 2014 году.

«Мы не обязаны помогать Украине». Фраза все чаще звучит от людей, путающих добровольную благотворительность с моральным долгом. Если бы они просто бубнили. Но в позиции жлоба, указывающего пожарным на счетчик расхода воды, и труса, раздраженного громкими призывами о помощи, есть нечто большее, чем просто попытка оставить свою хату с краю мировых потрясений. Прием старый. Отбеливание собственной репутации методом очернения жертвы.

«Для Зеленского это очередная поездка попрошайничества в США, чтобы убедить непокорных республиканцев перевести ему свежие деньги», – утверждает американский корреспондент Spiegel Роланд Неллес. Хотя ГДРовская школа журналистики поясняет ход мыслей Неллеса, но, все же, перевод призыва о помощи на язык банального попрошайничества – важный штрих для многих публичных высказываний европейской прессы. Не всех, и не большинства, но довольно широкой массы вульгарных макиавеллистов, затянувших сегодня песню о рациональном устройстве мира. Дескать, вопрос денег и вопрос бытия – одно и то же.

Но европейские слова песни о трезвом уме и расчете не согласуются с музыкой русской реальности. Москва не собирается заканчивать войну, несмотря на потери людей, денег, рынков, престижа… Получается, с одной стороны ставят на главное благо капитализма – деньги. А с другой – готовы пожертвовать всем, ради религиозного фанатизма. Такая вот сегодня диспропорция.

За полтора года осыпались окопы на пригорке у моего дома, и рыжие иксы противотанковых ежей сдвинуты на обочины. Угрозы захвата юга нет. Как будет завтра – неизвестно. Единственное, в чем я уверен, что мы с женой не побежим на Запад. По очень многим причинам. Лучше жить и умереть здесь".